Терапевтическим альянсом принято называть особые отношения, возникающие в психотерапии между клиентом и терапевтом. Особые – это слово ключевое, я постараюсь его здесь прояснить. Отношения эти не являются ни дружескими, ни родительскими, ни сексуальными, ни педагогическими, ни управляющими, ни деловыми. Всё перечисленное может возникать как некий соблазн или иллюзия, угрожая подменой собственно терапевтического чем-то более простым и привычным.
Терапевтический альянс становится новым опытом, чем-то небывалым для клиента, чего у него ещё ни с кем не было, если он проходит терапию впервые. Для терапевта же терапевтический альянс должен быть уже чем-то испробованным в ходе собственной учебной (или не учебной) терапии. Думаю, именно поэтому собственная терапия так нужна психотерапевту.
Терапевтический альянс, мне думается, является основным действующим фактором психотерапевтического процесса. Не методики, не теории, не советы и рекомендации, не лекарства или иные процедуры. От того, сложился ли рабочий альянс между клиентом и терапевтом, зависит – получилась ли вообще данная терапия, или нужно признать неудачу. Как жаль, что столько внимания обычно уделяется второстепенным факторам в ходе разбора и обсуждения случаев, тогда как самое сердце терапии остаётся не услышанным! Но, может быть, так и нужно, поскольку молчание – золото.
Карл Юнг, сравнивая психотерапию с алхимическим действом, видел в терапевтических отношениях символику конъюнкции – соединение противоположностей, исцеление расщеплённого мира. В этом смысле психотерапия – это не только целительство, но и своеобразная миротворческая деятельность. Занимаясь психотерапией, мы не уходим от мировых проблем, но ищем решения их на своём пути. Из слияния - через конфронтацию – к сотрудничеству, своим неповторимым и не предсказуемым заранее путём идём мы навстречу друг другу.
Принципиально важно, что терапевтический альянс – это отношения, имеющие начало и конец. От первой встречи – до расставания мы сознательно проживаем в них некую драматическую историю. В соответствии с разрабатываемой мною концепцией, мы имеем возможность последовательно проработать здесь все четыре формы Несвободы: стеснение/ограничение, принуждение/вторжение, привязанность/зависимость и завершение/утрату. Проживая этот опыт лицом к лицу с терапевтом, клиент находит свою изначальную свободу. Когда-то ещё древнегреческий мыслитель Аристипп заметил, что его беседы направлены сделать рождённого свободным человека свободным на деле.
Терапевтический альянс характеризует постепенно формирующееся доверие. Часто говорят о доверии клиента, забывая о том, что доверие – это нечто взаимное. Терапевту полезно осознавать и то, насколько он сам доверяет клиенту, не препятствует ли что-то такому доверию. Нередко профессиональная проницательность и бдительность терапевта есть по существу выражение его паранойяльных защит. Это справедливо также в отношении увлечения «объективной диагностикой» в ущерб живому общению. «Какой диагноз мне уже поставили?» - эта мысль тревожит каждого, кто сидит напротив психотерапевта. Насколько мы искренни друг с другом? – вот ключевой вопрос.
Терапевтический альянс задаётся также особым качеством внимания. Я люблю слова Пришвина, в которых эта особенность выражена вполне: «По-видимому, все чудеса врачей сводятся к их силе внимания к больному. Этой силой поэты одухотворяют природу, а врачи больных поднимают с постели». Смотреть в душу умеют только настоящие целители, но все мы к этому стремимся.
«Баллада о Востоке и Западе» Киплинга начинается строками, которые в русском переводе Полонской кажутся мне поэтическим выражением самой сути терапевтического альянса. Эти же строки звучат и в конце баллады:
О, Запад есть Запад, Восток есть Восток, и с мест они не сойдут,
Пока не предстанет Небо с Землей на Страшный Господень Суд.
Но нет Востока, и Запада нет, что племя, родина, род,
Если сильный с сильным лицом к лицу у края земли встает?
Эти стихи мне нравятся даже больше английского подлинника. Там нет этого – стоять лицом к лицу у края земли. Сразу же вспоминается образ Бродского: «Но каждая могила - край земли». Терапия – это наш диалог у края разрытой могилы. Могила придаёт ему святость, и тайну, и глубину, и подлинность. Она становится пещерой, в которой свершается таинство Рождества, и таинство Воскресения. Поэтому нам обоим страшно, и терапевтический альянс – это наша храбрость.
Мне нравится и перевод Василия Бетаки:
Но ни Запада нет, ни Востока, нет ни стран, ни границ ни рас,
Если двое сильных лицом к лицу встретятся в некий час!
Болезненная рознь мира преодолевается этой встречей «в некий час». Но почему «двое сильных»? Разве один из них, которого ещё называют пациентом, не слаб? Он ищет помощи у другого – это ли не слабость? Но и терапевт слаб, он должен это знать, должен оставаться уязвимым, чтобы не перестать быть человечным. Вдруг они встречаются - как две силы, как два стремящихся потока. Из слабости рождается сила, Юнг использовал для этого превращения слово «энантиодромия» - бег двух колесниц навстречу друг другу.
Психотерапия - это дружественное движение навстречу человеку. Когда кто-то движется нам навстречу - мы начинаем выздоравливать. Наоборот, когда мы больны и несчастны, нам кажется, что весь мир - то удаляется от нас, повернувшись спиной, то атакует и жестоко преследует. Кажется: никто не может вытерпеть меня, и я сам не могу вытерпеть себя, выдержать свою жизнь! И вдруг - чьё-то лицо, повернутое ко мне с вниманием... Значит, меня можно принять с моей историей, которая вдруг становится ценной, уникальной, в конце концов - счастливой.
Терапевтический альянс становится новым опытом, чем-то небывалым для клиента, чего у него ещё ни с кем не было, если он проходит терапию впервые. Для терапевта же терапевтический альянс должен быть уже чем-то испробованным в ходе собственной учебной (или не учебной) терапии. Думаю, именно поэтому собственная терапия так нужна психотерапевту.
Терапевтический альянс, мне думается, является основным действующим фактором психотерапевтического процесса. Не методики, не теории, не советы и рекомендации, не лекарства или иные процедуры. От того, сложился ли рабочий альянс между клиентом и терапевтом, зависит – получилась ли вообще данная терапия, или нужно признать неудачу. Как жаль, что столько внимания обычно уделяется второстепенным факторам в ходе разбора и обсуждения случаев, тогда как самое сердце терапии остаётся не услышанным! Но, может быть, так и нужно, поскольку молчание – золото.
Карл Юнг, сравнивая психотерапию с алхимическим действом, видел в терапевтических отношениях символику конъюнкции – соединение противоположностей, исцеление расщеплённого мира. В этом смысле психотерапия – это не только целительство, но и своеобразная миротворческая деятельность. Занимаясь психотерапией, мы не уходим от мировых проблем, но ищем решения их на своём пути. Из слияния - через конфронтацию – к сотрудничеству, своим неповторимым и не предсказуемым заранее путём идём мы навстречу друг другу.
Принципиально важно, что терапевтический альянс – это отношения, имеющие начало и конец. От первой встречи – до расставания мы сознательно проживаем в них некую драматическую историю. В соответствии с разрабатываемой мною концепцией, мы имеем возможность последовательно проработать здесь все четыре формы Несвободы: стеснение/ограничение, принуждение/вторжение, привязанность/зависимость и завершение/утрату. Проживая этот опыт лицом к лицу с терапевтом, клиент находит свою изначальную свободу. Когда-то ещё древнегреческий мыслитель Аристипп заметил, что его беседы направлены сделать рождённого свободным человека свободным на деле.
Терапевтический альянс характеризует постепенно формирующееся доверие. Часто говорят о доверии клиента, забывая о том, что доверие – это нечто взаимное. Терапевту полезно осознавать и то, насколько он сам доверяет клиенту, не препятствует ли что-то такому доверию. Нередко профессиональная проницательность и бдительность терапевта есть по существу выражение его паранойяльных защит. Это справедливо также в отношении увлечения «объективной диагностикой» в ущерб живому общению. «Какой диагноз мне уже поставили?» - эта мысль тревожит каждого, кто сидит напротив психотерапевта. Насколько мы искренни друг с другом? – вот ключевой вопрос.
Терапевтический альянс задаётся также особым качеством внимания. Я люблю слова Пришвина, в которых эта особенность выражена вполне: «По-видимому, все чудеса врачей сводятся к их силе внимания к больному. Этой силой поэты одухотворяют природу, а врачи больных поднимают с постели». Смотреть в душу умеют только настоящие целители, но все мы к этому стремимся.
«Баллада о Востоке и Западе» Киплинга начинается строками, которые в русском переводе Полонской кажутся мне поэтическим выражением самой сути терапевтического альянса. Эти же строки звучат и в конце баллады:
О, Запад есть Запад, Восток есть Восток, и с мест они не сойдут,
Пока не предстанет Небо с Землей на Страшный Господень Суд.
Но нет Востока, и Запада нет, что племя, родина, род,
Если сильный с сильным лицом к лицу у края земли встает?
Эти стихи мне нравятся даже больше английского подлинника. Там нет этого – стоять лицом к лицу у края земли. Сразу же вспоминается образ Бродского: «Но каждая могила - край земли». Терапия – это наш диалог у края разрытой могилы. Могила придаёт ему святость, и тайну, и глубину, и подлинность. Она становится пещерой, в которой свершается таинство Рождества, и таинство Воскресения. Поэтому нам обоим страшно, и терапевтический альянс – это наша храбрость.
Мне нравится и перевод Василия Бетаки:
Но ни Запада нет, ни Востока, нет ни стран, ни границ ни рас,
Если двое сильных лицом к лицу встретятся в некий час!
Болезненная рознь мира преодолевается этой встречей «в некий час». Но почему «двое сильных»? Разве один из них, которого ещё называют пациентом, не слаб? Он ищет помощи у другого – это ли не слабость? Но и терапевт слаб, он должен это знать, должен оставаться уязвимым, чтобы не перестать быть человечным. Вдруг они встречаются - как две силы, как два стремящихся потока. Из слабости рождается сила, Юнг использовал для этого превращения слово «энантиодромия» - бег двух колесниц навстречу друг другу.
Психотерапия - это дружественное движение навстречу человеку. Когда кто-то движется нам навстречу - мы начинаем выздоравливать. Наоборот, когда мы больны и несчастны, нам кажется, что весь мир - то удаляется от нас, повернувшись спиной, то атакует и жестоко преследует. Кажется: никто не может вытерпеть меня, и я сам не могу вытерпеть себя, выдержать свою жизнь! И вдруг - чьё-то лицо, повернутое ко мне с вниманием... Значит, меня можно принять с моей историей, которая вдруг становится ценной, уникальной, в конце концов - счастливой.
