Почему женщины продолжают оставаться с агрессорами, хотя их жизнь ни раз висела на волоске???
Женщины остаются с зависимыми мужьями не из-за слабости или отсутствия выбора, а в результате сложного переплетения психологических, социальных и биологических факторов.
Женщины не уходят, потому что живут в системе «Спасатель-жертва – преследователь» (треугольник Карпмана). Она берет на себя роль спасателя: контролирует мужа, решает его проблемы, прикрывает перед начальством или родственниками. Эта роль дает ей иллюзию собственной важности и нужности.
Конечно, на то, что женщина не уходит, влияет и детский сценарий. Если женщина выросла в семье, где отец пил, применял насилие или был эмоционально отстранен, нестабильная среда кажется ей нормой. Во взрослом возрасте она неосознанно выбирает партнера, который причиняет ту же боль, чтобы «переиграть» старую травму и на этот раз одержать победу. Для ребенка из такой семьи любовь всегда нужно было заслужить, и во взрослом браке она продолжает заслуживать хорошее отношение к себе через терпение и заботу.
Зависимость имеет цикличную природу: срыв, раскаяние, обещания исправиться, период «золотой жизни», новый срыв. В моменты трезвости и раскаяния зависимый партнер часто бывает нежным и любящим. Женщина помнит этого человека и верит, что именно он — настоящий, а болезнь — лишь временное помутнение. Надежда на то, что «еще немного, и он бросит», удерживает ее годами.
Психика защищает себя от невыносимой реальности. Женщина начинает оправдывать партнера: «он не злой, это водка в нем говорит», «его довели на работе», «я сама его спровоцировала». Ответственность за употребление вещества или игру перекладывается на внешние обстоятельства, а желание спасти превращается в смысл жизни.
Срабатывает страх одиночества, страх осуждения родственников и соседей («не выноси сор из избы», «детям нужен отец»), а также экономическая зависимость. Даже если женщина зарабатывает больше мужа, она может бояться делить имущество, менять привычный быт или брать на себя полную ответственность за семью. В российской культуре также сильны установки «стерпится — слюбится» и жалость к «непутевому» мужчине, которому «без нее пропасть».
Женщина с низкой самооценкой может считать, что не заслуживает лучшего партнера. Жизнь с зависимым дает ей полную предсказуемость в своей роли: она всегда знает, что делать (спасать, лечить, ругать, прощать). Отношения со здоровым, эмоционально доступным человеком могут вызывать у нее тревогу, так как непонятно, как себя вести, если не нужно никого спасать.
Материальная независимость не отменяет психологической зависимости. Даже успешные и обеспеченные женщины годами остаются в таких союзах, потому что проблема кроется не в кошельке, а в усвоенных с детства моделях привязанности и потребности быть нужной через жертвенность.
Женщины остаются с зависимыми мужьями не из-за слабости или отсутствия выбора, а в результате сложного переплетения психологических, социальных и биологических факторов.
Женщины не уходят, потому что живут в системе «Спасатель-жертва – преследователь» (треугольник Карпмана). Она берет на себя роль спасателя: контролирует мужа, решает его проблемы, прикрывает перед начальством или родственниками. Эта роль дает ей иллюзию собственной важности и нужности.
Конечно, на то, что женщина не уходит, влияет и детский сценарий. Если женщина выросла в семье, где отец пил, применял насилие или был эмоционально отстранен, нестабильная среда кажется ей нормой. Во взрослом возрасте она неосознанно выбирает партнера, который причиняет ту же боль, чтобы «переиграть» старую травму и на этот раз одержать победу. Для ребенка из такой семьи любовь всегда нужно было заслужить, и во взрослом браке она продолжает заслуживать хорошее отношение к себе через терпение и заботу.
Зависимость имеет цикличную природу: срыв, раскаяние, обещания исправиться, период «золотой жизни», новый срыв. В моменты трезвости и раскаяния зависимый партнер часто бывает нежным и любящим. Женщина помнит этого человека и верит, что именно он — настоящий, а болезнь — лишь временное помутнение. Надежда на то, что «еще немного, и он бросит», удерживает ее годами.
Психика защищает себя от невыносимой реальности. Женщина начинает оправдывать партнера: «он не злой, это водка в нем говорит», «его довели на работе», «я сама его спровоцировала». Ответственность за употребление вещества или игру перекладывается на внешние обстоятельства, а желание спасти превращается в смысл жизни.
Срабатывает страх одиночества, страх осуждения родственников и соседей («не выноси сор из избы», «детям нужен отец»), а также экономическая зависимость. Даже если женщина зарабатывает больше мужа, она может бояться делить имущество, менять привычный быт или брать на себя полную ответственность за семью. В российской культуре также сильны установки «стерпится — слюбится» и жалость к «непутевому» мужчине, которому «без нее пропасть».
Женщина с низкой самооценкой может считать, что не заслуживает лучшего партнера. Жизнь с зависимым дает ей полную предсказуемость в своей роли: она всегда знает, что делать (спасать, лечить, ругать, прощать). Отношения со здоровым, эмоционально доступным человеком могут вызывать у нее тревогу, так как непонятно, как себя вести, если не нужно никого спасать.
Материальная независимость не отменяет психологической зависимости. Даже успешные и обеспеченные женщины годами остаются в таких союзах, потому что проблема кроется не в кошельке, а в усвоенных с детства моделях привязанности и потребности быть нужной через жертвенность.
