# 5. Маяк
Поезд останавливался, пассажиры торопливо повскакивали с мест и сгрудились поближе к выходу. Дима подождал, пока народ рассосётся, и отправился за багажом. Поклажи было немного, все это весило умеренно: сумка с микросхемами и блоками, тщательно упакованными в коробки, кейс с инструментом.
Был ранний час, пол-одиннадцатого. Почувствовав лёгкую вату в ногах, он решил найти кофейню и заправиться.
В указаниях командировочным значилось прибыть на местную пристань. Там был зарезервирован катер для заброски на маяк. Решив, что торопиться вообще некуда, Дима шёл в сторону старого города. Пасмурная погода сгущалась. С неба угрожающе смотрели хмурые брови облаков. Мокрая мостовая, вымощенная старым булыжником, резко сменяла гладкий асфальт. Вместе с ней менялся весь город. От него веяло средневековьем: колонны, маскароны, окна арочного типа на старинный манер. Старые дома, выкрашенные сдержанно, по-европейски. Внутренние дворы, открывающие свои тайны через низенькие арочные проезды. То тут, то там виднелись крыши, покрытые черепицей, здорово контрастирующей со стенами.
Да я оказался в прошлом! Это, пожалуй, единственный плюс из всей командировочной работы – ехать и ничего не делать, это даст мне время для передышки, – думал Дима.
Внезапный «круиз» на острова действительно был в тему. Пятница, нужно было завершить дела и рвать обратно в город. По согласованию с Лучевым можно было не заезжать на базу и ехать прямо домой. Итого получалось три выходных, один из которых уже шёл. Влажный осенний воздух холодил лицо.
Неторопливо изучая местные строения, иногда стоящие вместо фундамента на гранитных валунах, образовавших местный рельеф, Дима увидел небольшое кафе с выходом на центральную улицу, ведущую к набережной.
Ещё полчаса до назначенного срока – можно перекусить. Заказав стандартный набор, крепкий двойной эспрессо и сладкую булку с корицей, Дима, устроившись за столом, разглядывал пристань.
Множество разнообразных судов выстроились в ряд, упёршись носами в длинный прямоугольник, устланный серыми досками. На пристани стоял человек. Одежда была как бы велика ему. Жёлтая штормовка с капюшоном доходила почти до колен, а от них в свою очередь начинались голенища резиновых сапог. Мужчина зачем-то зачерпывал воду ведром на верёвке и разливал по пристани. Само действие было бессмысленным, но он придавал этому процессу какую-то степенную важность, перед каждым опрокидыванием ведра внимательно осматривая зону полива.
Наблюдая за ним, Дима позабыл про часы. Спохватился, опоздав уже на двадцать минут. Он быстро закончил трапезу и поспешил.
– Добрый день! Вы не знаете, кто везёт на остров Рондо?
Мужчина в жёлтой куртке оглянулся. Его лицо было словно высечено из камня. Сетка мелких морщин посекла всё лицо. Он был коренастый и почти весь седой. Ясные светло-серые глаза выдавали в нём рыбака или того, кто подолгу вынужден ходить на лодке, всматриваясь в горизонт.
– Я везу, – сказал мужчина.
Было непонятно: или он нахмурился, или это его вечные морщины создали такое впечатление. Дима протянул ему руку:
– Я – Дмитрий Чернов, мне нужно на маяк, вас наняла наша фирма. Нужно пару-тройку часов, наверное.
Старик пожал руку, и Дима удивился его крепкой хватке.
– Семенов, – представился мужчина. – Можно просто «Палыч».
Вроде он не в обиде за опоздание.
– Куда точно идти, там маяков уйма?
– Вот документы, посмотрите.
– Да, сынок, ты побыстрей там. Туда-то мы дойдём, но на море колбаса.
– Какая «колбаса»?
– Волны сегодня сильные.
Волны действительно били сильные. Стальной катер с кабиной подбрасывало так, что замирало сердце. Укрывшись в надстройке, Дима крепче взялся за поручни:
– Как вы здесь живёте? Так и ходите?
– Я тут на пенсии уже, туристов вожу в сезон. Что ты там на маяке забыл? – устремляя свои ясные глаза на Диму, спросил Палыч. По курсу он почти не смотрел, как будто знал маршрут наизусть.
– Да я-то ничего, – улыбнулся Дима. – Мы там меняем блоки от батарей солнечных. Вы в курсе же, что там все питание на них? Вот вышли из строя, сейчас маяк на генераторе, наверное.
Палыч качнул каменным лицом. Катер закладывал виражи, разбивая носом волны.
– Скажите, зачем вы так намывали пристань сегодня?
Палыч напряг левый угол рта. Это было похоже на улыбку.
– Драил досуха, это для того, чтобы не поскользнуться – привычка с флота. Во всём должен быть порядок.
Дима про себя подумал: сколько за последнее время он слышал про порядок. Горизонт за окнами катера почти сливался в единую серую пелену. Вдали показался мутный абрис. По мере приближения силуэт обретал форму.
– Простите, вы, наверное, ошиблись? – нахмурив брови и пригибаясь, чтобы не задеть потолок кабины, и вглядываясь вперёд, сказал Дима. – У нас адрес-то – остров.
– Нет, всё верно, – медленно помотал головой старик. – Это 33-й маяк, у тебя там так написано.
Дима проверил адрес на бумаге, сложенной в карман куртки. Да, все верно. Издали, будто из бескрайнего пространства, приближался столб, выходящий своим основанием из воды. Основание в виде отсечённого конуса содержало в себе вмонтированные скобы – ступени лестницы, ведущей к двери в корпусе столба маяка. Маяк опоясывала ротонда с ограждением на самой верхотуре вокруг стеклянного кругового окна.
Приблизившись, Семенов сбавил ход, катер замедлился и, скользя по инерции, дал Диме рассмотреть корпуса солнечных батарей. Судно со скрежетом коснулось бетонного конуса. Палыч крепко ухватился за скобу лестницы:
– Давай! – мотнул он головой, приглашая Диму десантироваться. – Я буду через три часа.
Зацепившись за ржавые влажные скобы, Дима полез наверх к двери. Дверь была наглухо задраена круговым замком-задвижкой.
За спиной слышался треск удаляющегося мотора. С лязгом открыв дверь, Дима проник внутрь. На удивление, в помещении горел свет. Стены и потолок были выкрашены в белый цвет. На сером полу по одной стороне стояли шкафы приборов управления электроникой и герметичные боксы аккумуляторов.
Так, надо посмотреть схему, – Дима направился к деревянному столу напротив приборных шкафов, скинул баул под ноги и начал рыться в поисках документов. Нашёл папку и, бросив её на стол, замер.
На столе, до того скрытый от взгляда настольной лампой, стоял красный термос. Отвинченная крышка стояла рядом.
Я тут не один?
Странно. Ну, может, ещё вариант, что кто-то забыл его? Подняв чашку, он вдохнул запах: нет, точно, в здании кто-то был. Запах свежезаваренного чая и остатки неразмешанного сахара не оставляли альтернативы. Подняв брови, Дима пошёл к лестнице, ведущей вверх через перекрытие, крикнул:
– Есть тут кто?
Удивительно, что на звук приближающегося катера и лязг двери никто не удосужился спуститься. Из пространства, куда уходила лестница, ответа не последовало. Мурашки пробежали по спине. Включив фонарь на смартфоне, Дима начал подниматься, нарочно гулко топая по ступеням железной лестницы.
«Дум...дум...дум» – она отзывалась эхом в теле маяка.
На пути наверх к лампе-осветителю Дима миновал ещё один круглый этаж со шкафами электроники. Там никого не было, лестница вела выше.
Сердце часто забилось от подъёма наверх, но холодок страха проник куда-то в печёнки. Резкими движениями Дима начал перебирать поручень, подтягивая себя наверх.
Наконец показался створ – выход на площадку с лампой-осветителем. Волнение нарастало. Крадучись, Дима вышел и быстро огляделся. За стёклами ограждающей конструкции виднелся синий силуэт.
Фухх, ну ясно, что это не приведение. Выходя на ротонду, он поймал резкий порыв шквального ветра, зазвеневший у него в ушах.
– Здравствуйте! – стараясь перекричать гул ветра, крикнул Дима.
Человек в синей куртке обернулся. Ветер откинул капюшон, открывая облик незнакомца. Седые волосы разметало ветром, борода тоже белая, как снег, и не позволяла увидеть выражение – удивился ли человек. Похоже, нет. На Диму смотрел ровный внимательный взгляд.
– Здравствуйте, – спокойно произнёс он.
Ветер усиливался. Мужчина простёр руку по направлению к горизонту:
– Будет буря, шторм. Пойдём внутрь.
Дима посмотрел на небо и даль. Чёрный горизонт накрывал серую гладь воды. Быстро темнело. Вот черт, катер что, не вернётся?
Дверь в стеклянную комнату захлопнулась, изолируя вошедших от хлещущих порывов ветра. Дмитрий протянул руку:
– Я тут по работе, ремонт. А вы какими судьбами?
Медленно пригладив рукой растрёпанную бороду, мужчина внимательно разглядел Диму и сказал:
– Я тут тебя жду.
И, не дожидаясь ответа, пошёл вниз по лестнице.
– Что?
Ответ он не услышал в шуме ударов ветра об стекло. Медленно подойдя к перилам, Дима подождал, пока синяя куртка незнакомца скроется внизу, потом стал спускаться следом.
Оказавшись на нижнем этаже, незнакомец снял свою штормовку и повесил на спинку стула рядом с термосом. Он увлечённо наполнял кружки чая на столе. Аромат напитка разносил атмосферу спокойствия и уюта. За стенами корпуса слышались яростные удары и гул, буря нарастала.
Дима сел напротив, с другого края стола, отгородившись баулом:
– Как вас зовут? Мы все-таки тут застряли надолго.
Подняв термос, приглашающим жестом свободной руки старик показал на вторую чашку, предлагая разделить чай:
– Будешь?
Борода наглухо скрывала движения губ.
– Да, спасибо, это будет не лишнее.
Чай был горячий, струйка тонкого пара таяла над кружкой, распространяя аромат. Старик, медленно приглаживая бороду, направил взгляд куда-то в пространство:
– Я инженер. Смотритель, можно сказать.
Серый свитер с высоким воротом покрывал плотную фигуру, рабочие чёрные брюки и ботинки завершали образ. Одной рукой инженер отхлебнул чай, необычно держа кружку в кольце безымянного и большого пальца.
– Ты пей, парень, прохладно здесь.
Несмотря на тёплую флисовую одежду и штормовую куртку из софтшела, Дима действительно чувствовал пробирающийся внутрь холод и сырость.
Поскольку помещение было круглым, то свет распространялся равномерно, но, несмотря на это, смотритель включил лампу на столе, и тёплый свет разлился уютной сферой. Старик надел очки, отхлебнул чай и посмотрел на Диму поверх очков.
– Согрелся?
Тепло и правда разлилось по телу, захотелось расстегнуть куртку:
– Да, спасибо, это то, что нужно.
Инженер покачал головой. Он наклонился, потянувшись за инструкцией, оставленной на столе. Поправил очки, глаза забегали по строчкам.
Лёгкий скрежет вперемешку с гулкими ударами раздавался снаружи. Гигантские руки воздушных великанов пытались сломать стройную колонну маяка, нещадно колотя водяными дубинами в корпус.
– Как эта конструкция выдерживает? – слегка улыбнувшись, спросил Дима.
Инженер положил бумаги на стол:
– Да, это удивительно, как конструкция может выдерживать многое. С виду и не скажешь иногда, что конструкции прочны, они могут быть обманчивы, – его голос разносился по круглой комнате ровно и мягко. – Инженеры нередко создают такие формы, которые кажутся хрупкими, но несут в себе заложенную прочность изначально.
– Вы давно смотритель?
– Я? Всю жизнь. А ты, значит, техник, меняешь микросхемы.
– Да, меня сюда направили, тут вышли из строя батарейные контроллеры. Да вы читали в документах.
Инженер медленно покачал головой.
– Как тебе работа?
Дима пожал плечами. Облокотившись на колени, прокручивая круглую кружку в пальцах рук, он наблюдал за паром:
– Работа как работа.
Впервые за многое время этот вопрос всплыл для него. Смотря за обод кружки в чёрную бездну, он увидел своё отражение как в маленьком зеркале. Серые глаза и тёмные, слегка растрёпанные волосы, вид очень не выспавшийся, лицо с серыми мешками под глазами.
– Я, если честно, не знаю, как, – скорее себе ответил Дима. Он сам не ожидал, что получится сказать вслух.
Смотритель медленно поставил чашку:
– Тебя не радует количество денег? У тебя же есть семья?
Дима оторвался от отражения.
– Да, есть... Но я развёлся. Пожалуй, моя семья теперь – это только дочь. Но она совсем маленькая ещё.
Инженер улыбнулся:
– Х-м-м, да... Дочка миленькая, наверное?
– Вы знаете, её даже зовут так похоже, Мила. – с улыбкой ответил Дима.
– Значит, есть смысл жить?
Глубоко вдохнув, Дима ощутил давно знакомую спираль пружины, сжимающуюся в груди.
Образ дочери, а за ним образ жены, образ Лены и других девушек, мимолётно проскользнувших в его жизни, заставили пружину двигаться. Вся жизнь показалась сейчас тупиком.
Дима поставил кружку и растёр лоб.
– Я люблю дочь, – с закрытыми глазами произнёс он.
Пружина колыхнулась.
Инженер внимательно следил за Димой поверх чашки.
– Я вижу, что любишь, – мягко сказал он, – А ещё есть смысл?
Шум бури нарастал, и за стенами исполины разбивали удары об несгибаемый столб.
– Мне кажется, ты в сомнениях. Но сомнения – это хорошо, это значит, ты не разучился смотреть на жизнь широко. Либо начинаешь это делать.
Не раскрывая глаз, борясь с тугой пружиной в груди, Дима покачал головой. Если бы сейчас вернуться назад, все поменять...
– Я не знаю смысла, похоже, я просто застрял.
– Вот не знаю… Смысл есть во всём.
Смотритель встал и, подойдя к шкафу с электроникой, открыл корпус. Он начал рыться внутри, с минуту погодя развернулся и протянул Диме что-то на ладони:
– Смотри-ка, что это?
– Это испорченная микросхема.
– Что с ней можно сделать? Только заменить и починить этот шкаф? – с улыбкой сказал смотритель.
– Да, пожалуй.
– Тогда приступим.
И они вместе начали раскручивать корпуса и отсоединять провода.
– Вы какой-то странный философ, – немного отойдя от ступора, сказал Дима.
Инженер усмехнулся:
– Скажи, ты когда-нибудь думал, что может изменить человека?
Дима, по плечо засунув руку в шкаф, пытался ухватить внутренний блок.
– Война может изменить человека, – ответил он, вспомнив цитату, недавно попавшуюся на глаза.
– Да, может… Но ведь огромное количество и других факторов действуют на человека с экстремальной силой.
Внезапный гулкий удар по вертикали стены заставил Диму вздрогнуть. Стены стойко сопротивлялись натиску стихии.
Он зацепил блок и достал его. Замерев, сжимая мёртвую серую прямоугольную призму будто механическое холодное сердце со свисающими венами-проводами, сознался:
– Знаете, когда у меня был развод, это походило на войну, – перед глазами пролетели резкие сцены скандалов.
– Да? И как Лиза пережила это? Вас изменила эта война?
– Не знаю... – заворожённо смотря на стальной блок, сказал Дима. – Вы мне такие вопросы задаёте, что трудно дать ответ.
– Если это было похоже на войну и ты изменился, может, это было тебе на пользу?
– Никогда не думал об этом.
– Может, вам так нужно было пережить это, чтобы измениться. Повзрослеть.
Грохот за стенами, смешанный с гулом ветра, обрушился на стены. Маяк задрожал, замигал плафон – и свет вдруг погас, оставив помещение во мраке.
– Что за ерунда?
Голос инженера в темноте мягко произнёс:
– Похоже, парень, нам нужен фонарь… Тьма... Тьма… Свет во тьме горит, и тьма не объяла его....
Узкий луч высветил круг в помещении.
– Держи.
Дима взял фонарь и начал лучом шарить вокруг.
Поезд останавливался, пассажиры торопливо повскакивали с мест и сгрудились поближе к выходу. Дима подождал, пока народ рассосётся, и отправился за багажом. Поклажи было немного, все это весило умеренно: сумка с микросхемами и блоками, тщательно упакованными в коробки, кейс с инструментом.
Был ранний час, пол-одиннадцатого. Почувствовав лёгкую вату в ногах, он решил найти кофейню и заправиться.
В указаниях командировочным значилось прибыть на местную пристань. Там был зарезервирован катер для заброски на маяк. Решив, что торопиться вообще некуда, Дима шёл в сторону старого города. Пасмурная погода сгущалась. С неба угрожающе смотрели хмурые брови облаков. Мокрая мостовая, вымощенная старым булыжником, резко сменяла гладкий асфальт. Вместе с ней менялся весь город. От него веяло средневековьем: колонны, маскароны, окна арочного типа на старинный манер. Старые дома, выкрашенные сдержанно, по-европейски. Внутренние дворы, открывающие свои тайны через низенькие арочные проезды. То тут, то там виднелись крыши, покрытые черепицей, здорово контрастирующей со стенами.
Да я оказался в прошлом! Это, пожалуй, единственный плюс из всей командировочной работы – ехать и ничего не делать, это даст мне время для передышки, – думал Дима.
Внезапный «круиз» на острова действительно был в тему. Пятница, нужно было завершить дела и рвать обратно в город. По согласованию с Лучевым можно было не заезжать на базу и ехать прямо домой. Итого получалось три выходных, один из которых уже шёл. Влажный осенний воздух холодил лицо.
Неторопливо изучая местные строения, иногда стоящие вместо фундамента на гранитных валунах, образовавших местный рельеф, Дима увидел небольшое кафе с выходом на центральную улицу, ведущую к набережной.
Ещё полчаса до назначенного срока – можно перекусить. Заказав стандартный набор, крепкий двойной эспрессо и сладкую булку с корицей, Дима, устроившись за столом, разглядывал пристань.
Множество разнообразных судов выстроились в ряд, упёршись носами в длинный прямоугольник, устланный серыми досками. На пристани стоял человек. Одежда была как бы велика ему. Жёлтая штормовка с капюшоном доходила почти до колен, а от них в свою очередь начинались голенища резиновых сапог. Мужчина зачем-то зачерпывал воду ведром на верёвке и разливал по пристани. Само действие было бессмысленным, но он придавал этому процессу какую-то степенную важность, перед каждым опрокидыванием ведра внимательно осматривая зону полива.
Наблюдая за ним, Дима позабыл про часы. Спохватился, опоздав уже на двадцать минут. Он быстро закончил трапезу и поспешил.
– Добрый день! Вы не знаете, кто везёт на остров Рондо?
Мужчина в жёлтой куртке оглянулся. Его лицо было словно высечено из камня. Сетка мелких морщин посекла всё лицо. Он был коренастый и почти весь седой. Ясные светло-серые глаза выдавали в нём рыбака или того, кто подолгу вынужден ходить на лодке, всматриваясь в горизонт.
– Я везу, – сказал мужчина.
Было непонятно: или он нахмурился, или это его вечные морщины создали такое впечатление. Дима протянул ему руку:
– Я – Дмитрий Чернов, мне нужно на маяк, вас наняла наша фирма. Нужно пару-тройку часов, наверное.
Старик пожал руку, и Дима удивился его крепкой хватке.
– Семенов, – представился мужчина. – Можно просто «Палыч».
Вроде он не в обиде за опоздание.
– Куда точно идти, там маяков уйма?
– Вот документы, посмотрите.
– Да, сынок, ты побыстрей там. Туда-то мы дойдём, но на море колбаса.
– Какая «колбаса»?
– Волны сегодня сильные.
Волны действительно били сильные. Стальной катер с кабиной подбрасывало так, что замирало сердце. Укрывшись в надстройке, Дима крепче взялся за поручни:
– Как вы здесь живёте? Так и ходите?
– Я тут на пенсии уже, туристов вожу в сезон. Что ты там на маяке забыл? – устремляя свои ясные глаза на Диму, спросил Палыч. По курсу он почти не смотрел, как будто знал маршрут наизусть.
– Да я-то ничего, – улыбнулся Дима. – Мы там меняем блоки от батарей солнечных. Вы в курсе же, что там все питание на них? Вот вышли из строя, сейчас маяк на генераторе, наверное.
Палыч качнул каменным лицом. Катер закладывал виражи, разбивая носом волны.
– Скажите, зачем вы так намывали пристань сегодня?
Палыч напряг левый угол рта. Это было похоже на улыбку.
– Драил досуха, это для того, чтобы не поскользнуться – привычка с флота. Во всём должен быть порядок.
Дима про себя подумал: сколько за последнее время он слышал про порядок. Горизонт за окнами катера почти сливался в единую серую пелену. Вдали показался мутный абрис. По мере приближения силуэт обретал форму.
– Простите, вы, наверное, ошиблись? – нахмурив брови и пригибаясь, чтобы не задеть потолок кабины, и вглядываясь вперёд, сказал Дима. – У нас адрес-то – остров.
– Нет, всё верно, – медленно помотал головой старик. – Это 33-й маяк, у тебя там так написано.
Дима проверил адрес на бумаге, сложенной в карман куртки. Да, все верно. Издали, будто из бескрайнего пространства, приближался столб, выходящий своим основанием из воды. Основание в виде отсечённого конуса содержало в себе вмонтированные скобы – ступени лестницы, ведущей к двери в корпусе столба маяка. Маяк опоясывала ротонда с ограждением на самой верхотуре вокруг стеклянного кругового окна.
Приблизившись, Семенов сбавил ход, катер замедлился и, скользя по инерции, дал Диме рассмотреть корпуса солнечных батарей. Судно со скрежетом коснулось бетонного конуса. Палыч крепко ухватился за скобу лестницы:
– Давай! – мотнул он головой, приглашая Диму десантироваться. – Я буду через три часа.
Зацепившись за ржавые влажные скобы, Дима полез наверх к двери. Дверь была наглухо задраена круговым замком-задвижкой.
За спиной слышался треск удаляющегося мотора. С лязгом открыв дверь, Дима проник внутрь. На удивление, в помещении горел свет. Стены и потолок были выкрашены в белый цвет. На сером полу по одной стороне стояли шкафы приборов управления электроникой и герметичные боксы аккумуляторов.
Так, надо посмотреть схему, – Дима направился к деревянному столу напротив приборных шкафов, скинул баул под ноги и начал рыться в поисках документов. Нашёл папку и, бросив её на стол, замер.
На столе, до того скрытый от взгляда настольной лампой, стоял красный термос. Отвинченная крышка стояла рядом.
Я тут не один?
Странно. Ну, может, ещё вариант, что кто-то забыл его? Подняв чашку, он вдохнул запах: нет, точно, в здании кто-то был. Запах свежезаваренного чая и остатки неразмешанного сахара не оставляли альтернативы. Подняв брови, Дима пошёл к лестнице, ведущей вверх через перекрытие, крикнул:
– Есть тут кто?
Удивительно, что на звук приближающегося катера и лязг двери никто не удосужился спуститься. Из пространства, куда уходила лестница, ответа не последовало. Мурашки пробежали по спине. Включив фонарь на смартфоне, Дима начал подниматься, нарочно гулко топая по ступеням железной лестницы.
«Дум...дум...дум» – она отзывалась эхом в теле маяка.
На пути наверх к лампе-осветителю Дима миновал ещё один круглый этаж со шкафами электроники. Там никого не было, лестница вела выше.
Сердце часто забилось от подъёма наверх, но холодок страха проник куда-то в печёнки. Резкими движениями Дима начал перебирать поручень, подтягивая себя наверх.
Наконец показался створ – выход на площадку с лампой-осветителем. Волнение нарастало. Крадучись, Дима вышел и быстро огляделся. За стёклами ограждающей конструкции виднелся синий силуэт.
Фухх, ну ясно, что это не приведение. Выходя на ротонду, он поймал резкий порыв шквального ветра, зазвеневший у него в ушах.
– Здравствуйте! – стараясь перекричать гул ветра, крикнул Дима.
Человек в синей куртке обернулся. Ветер откинул капюшон, открывая облик незнакомца. Седые волосы разметало ветром, борода тоже белая, как снег, и не позволяла увидеть выражение – удивился ли человек. Похоже, нет. На Диму смотрел ровный внимательный взгляд.
– Здравствуйте, – спокойно произнёс он.
Ветер усиливался. Мужчина простёр руку по направлению к горизонту:
– Будет буря, шторм. Пойдём внутрь.
Дима посмотрел на небо и даль. Чёрный горизонт накрывал серую гладь воды. Быстро темнело. Вот черт, катер что, не вернётся?
Дверь в стеклянную комнату захлопнулась, изолируя вошедших от хлещущих порывов ветра. Дмитрий протянул руку:
– Я тут по работе, ремонт. А вы какими судьбами?
Медленно пригладив рукой растрёпанную бороду, мужчина внимательно разглядел Диму и сказал:
– Я тут тебя жду.
И, не дожидаясь ответа, пошёл вниз по лестнице.
– Что?
Ответ он не услышал в шуме ударов ветра об стекло. Медленно подойдя к перилам, Дима подождал, пока синяя куртка незнакомца скроется внизу, потом стал спускаться следом.
Оказавшись на нижнем этаже, незнакомец снял свою штормовку и повесил на спинку стула рядом с термосом. Он увлечённо наполнял кружки чая на столе. Аромат напитка разносил атмосферу спокойствия и уюта. За стенами корпуса слышались яростные удары и гул, буря нарастала.
Дима сел напротив, с другого края стола, отгородившись баулом:
– Как вас зовут? Мы все-таки тут застряли надолго.
Подняв термос, приглашающим жестом свободной руки старик показал на вторую чашку, предлагая разделить чай:
– Будешь?
Борода наглухо скрывала движения губ.
– Да, спасибо, это будет не лишнее.
Чай был горячий, струйка тонкого пара таяла над кружкой, распространяя аромат. Старик, медленно приглаживая бороду, направил взгляд куда-то в пространство:
– Я инженер. Смотритель, можно сказать.
Серый свитер с высоким воротом покрывал плотную фигуру, рабочие чёрные брюки и ботинки завершали образ. Одной рукой инженер отхлебнул чай, необычно держа кружку в кольце безымянного и большого пальца.
– Ты пей, парень, прохладно здесь.
Несмотря на тёплую флисовую одежду и штормовую куртку из софтшела, Дима действительно чувствовал пробирающийся внутрь холод и сырость.
Поскольку помещение было круглым, то свет распространялся равномерно, но, несмотря на это, смотритель включил лампу на столе, и тёплый свет разлился уютной сферой. Старик надел очки, отхлебнул чай и посмотрел на Диму поверх очков.
– Согрелся?
Тепло и правда разлилось по телу, захотелось расстегнуть куртку:
– Да, спасибо, это то, что нужно.
Инженер покачал головой. Он наклонился, потянувшись за инструкцией, оставленной на столе. Поправил очки, глаза забегали по строчкам.
Лёгкий скрежет вперемешку с гулкими ударами раздавался снаружи. Гигантские руки воздушных великанов пытались сломать стройную колонну маяка, нещадно колотя водяными дубинами в корпус.
– Как эта конструкция выдерживает? – слегка улыбнувшись, спросил Дима.
Инженер положил бумаги на стол:
– Да, это удивительно, как конструкция может выдерживать многое. С виду и не скажешь иногда, что конструкции прочны, они могут быть обманчивы, – его голос разносился по круглой комнате ровно и мягко. – Инженеры нередко создают такие формы, которые кажутся хрупкими, но несут в себе заложенную прочность изначально.
– Вы давно смотритель?
– Я? Всю жизнь. А ты, значит, техник, меняешь микросхемы.
– Да, меня сюда направили, тут вышли из строя батарейные контроллеры. Да вы читали в документах.
Инженер медленно покачал головой.
– Как тебе работа?
Дима пожал плечами. Облокотившись на колени, прокручивая круглую кружку в пальцах рук, он наблюдал за паром:
– Работа как работа.
Впервые за многое время этот вопрос всплыл для него. Смотря за обод кружки в чёрную бездну, он увидел своё отражение как в маленьком зеркале. Серые глаза и тёмные, слегка растрёпанные волосы, вид очень не выспавшийся, лицо с серыми мешками под глазами.
– Я, если честно, не знаю, как, – скорее себе ответил Дима. Он сам не ожидал, что получится сказать вслух.
Смотритель медленно поставил чашку:
– Тебя не радует количество денег? У тебя же есть семья?
Дима оторвался от отражения.
– Да, есть... Но я развёлся. Пожалуй, моя семья теперь – это только дочь. Но она совсем маленькая ещё.
Инженер улыбнулся:
– Х-м-м, да... Дочка миленькая, наверное?
– Вы знаете, её даже зовут так похоже, Мила. – с улыбкой ответил Дима.
– Значит, есть смысл жить?
Глубоко вдохнув, Дима ощутил давно знакомую спираль пружины, сжимающуюся в груди.
Образ дочери, а за ним образ жены, образ Лены и других девушек, мимолётно проскользнувших в его жизни, заставили пружину двигаться. Вся жизнь показалась сейчас тупиком.
Дима поставил кружку и растёр лоб.
– Я люблю дочь, – с закрытыми глазами произнёс он.
Пружина колыхнулась.
Инженер внимательно следил за Димой поверх чашки.
– Я вижу, что любишь, – мягко сказал он, – А ещё есть смысл?
Шум бури нарастал, и за стенами исполины разбивали удары об несгибаемый столб.
– Мне кажется, ты в сомнениях. Но сомнения – это хорошо, это значит, ты не разучился смотреть на жизнь широко. Либо начинаешь это делать.
Не раскрывая глаз, борясь с тугой пружиной в груди, Дима покачал головой. Если бы сейчас вернуться назад, все поменять...
– Я не знаю смысла, похоже, я просто застрял.
– Вот не знаю… Смысл есть во всём.
Смотритель встал и, подойдя к шкафу с электроникой, открыл корпус. Он начал рыться внутри, с минуту погодя развернулся и протянул Диме что-то на ладони:
– Смотри-ка, что это?
– Это испорченная микросхема.
– Что с ней можно сделать? Только заменить и починить этот шкаф? – с улыбкой сказал смотритель.
– Да, пожалуй.
– Тогда приступим.
И они вместе начали раскручивать корпуса и отсоединять провода.
– Вы какой-то странный философ, – немного отойдя от ступора, сказал Дима.
Инженер усмехнулся:
– Скажи, ты когда-нибудь думал, что может изменить человека?
Дима, по плечо засунув руку в шкаф, пытался ухватить внутренний блок.
– Война может изменить человека, – ответил он, вспомнив цитату, недавно попавшуюся на глаза.
– Да, может… Но ведь огромное количество и других факторов действуют на человека с экстремальной силой.
Внезапный гулкий удар по вертикали стены заставил Диму вздрогнуть. Стены стойко сопротивлялись натиску стихии.
Он зацепил блок и достал его. Замерев, сжимая мёртвую серую прямоугольную призму будто механическое холодное сердце со свисающими венами-проводами, сознался:
– Знаете, когда у меня был развод, это походило на войну, – перед глазами пролетели резкие сцены скандалов.
– Да? И как Лиза пережила это? Вас изменила эта война?
– Не знаю... – заворожённо смотря на стальной блок, сказал Дима. – Вы мне такие вопросы задаёте, что трудно дать ответ.
– Если это было похоже на войну и ты изменился, может, это было тебе на пользу?
– Никогда не думал об этом.
– Может, вам так нужно было пережить это, чтобы измениться. Повзрослеть.
Грохот за стенами, смешанный с гулом ветра, обрушился на стены. Маяк задрожал, замигал плафон – и свет вдруг погас, оставив помещение во мраке.
– Что за ерунда?
Голос инженера в темноте мягко произнёс:
– Похоже, парень, нам нужен фонарь… Тьма... Тьма… Свет во тьме горит, и тьма не объяла его....
Узкий луч высветил круг в помещении.
– Держи.
Дима взял фонарь и начал лучом шарить вокруг.
