Раннее утро, ряд шкафчиков выстроился, как железные солдаты. Наверное, люди, прожив подольше среди этих рядов, сами превращаются в их копии. Железные «дровосеки», надёжные и выполняющие свой труд беспрекословно и точно. Каждое утро – встреча с ними, лязг дверцы, поворот на ключ и в бой.
Завод зашумел, да впрочем, и не переставал, ведь тем, кто работает в ночную, положено передать дела утренним. Как огромный дракон, живой, выбрасывающий в пространство лязг дверей, шум станков и гул агрегатов, завод оживал. Стальной гигант просыпался и, вопреки мифическим законам, при свете лучей солнца не каменел, а начинал двигаться.
Принадлежность к этому заводскому братству – вот то, что давало жизни смысл и вызывало улыбку. Спустившись из раздевалки в столовую, Дмитрий разговаривал по пути с коллегами, здоровался, раздавал крепкие мужские рукопожатия. Сегодня новая «миссия», – так шутили, получая наряд на замену и починку.
В столовой уже были люди, светился и орал телек – там показывали какой-то фильм. По обыкновению, это происходило каждое утро.
– Смотри, как он его! Потом уничтожат! – попивая дешёвый растворимый кофе, распространявший жуткий аромат на всю столовую, говорил механик, Санек Еремеев.
Санек выглядел, как неповоротливый пузырь с заплывшими глазами и круглыми щеками, и потому казалось, что он всегда немного улыбается. Его привычкой было комментировать фильмы и громко рассказывать, как, вероятно, будет развиваться сюжет фильма. Дара предвидения у него не было от слова совсем.
Ох уж эти утренние мужские собрания в столовой! Небольшой мужской клуб. И все уже надели корпоративную форму и походили на джентльменов, собравшихся выпить чашечку кофе и обсудить политику. Но этот клуб был куда менее изыскан: мат и нецензурная брань, скабрёзные анекдоты были обычным делом.
– Е-е-ей, смотрите-ка, кто тут у нас! – с улыбкой прокричал Дэн, заметив в коридоре входящего водителя. – Ах ты, старая бразильская проститутка! Выкарабкался с больничного!
Газов, сухощавый длинный водитель, отвечал сквозь хохот.
– Да, Дениска, принес тебе букет.
Такой неформальный стиль на грани фола был Диме сначала в новинку, до этого он работал с людьми, сделанными из другого, более сложного композита. Но потом привык – говорят же, мол, «Будь проще и народ к тебе потянется» – и хохотал со всеми.
– Хочешь анекдот, Санек? – другой водитель, Васек, подхватил волну.
– Ну давай, – с подозрением отозвался механик.
Васек начал на разные голоса:
– Тук-тук,
– Кто там?
– Смерть.
– Ну, и что?
– НУ, И ВСЕ!
Прошло пару секунд тишины. Наконец Санек прыснул:
– Ха-ах! – и заулыбался: – Юморист ты.
Дима с удовольствием заржал вместе со всеми. В дружелюбном этом ржании над анекдотом и над тугодумом Саньком смеха было примерно поровну.
– Привет, Димон! – увидев его, крикнул напарник, Витя Гаранин. Рабочая одежда небрежно висела на нем мешком, армейский ремень перетянул толстое пузо. Он работал водителем уже давно, пять лет, если быть точным.
– Что у нас сегодня? – Дима посмотрел на список на столе. Строчки и цифры передавали количество необходимых ремонтов и замен. – Ого, сегодня 36.
– Много, значит до глубокого вечера.
Распрямив плечи, Гаранин развалился на стуле и повернулся к подходящему Диме:
– Прикинь, у нас вчера заморозки были. На виадуке побилось столько машин, на спуск вниз, – обратным движением он навалился на стол. Ручкой он вычерчивал на листке цифры, на экране телефона горела карта города.
– Да? – сев на стул рядом, ответил Дима рассеянно и из вежливости присвистнул.
– Автополив сработал ночью, вот каток и образовался, – неторопливо склоняя голову то на один бок, то на другой, Витя Гаранин легко постукивал ручкой об лист бумаги. Время от времени Витя подымал взгляд на потолок, прикидывая что-то в голове, и записывал очередную цифру.
– Ну нам нечего бояться, мы на шипах уже, – Дима безучастно пожал плечами.
Встав и подойдя к окну, он облокотился на подоконник и посмотрел через стекло на серые змеи асфальтовых дорог, сплетающихся в развязку. Наступали заморозки. Деревья в городе не так сильно желтели, подземные теплотрассы давали им последний шанс выжить, но борьба почти проиграна. Краски осени слегка ободрили его.
– Ну, все, готово, – отодвинув лист рукой, произнёс Гаранин, вставая.
Маршрут на сегодня был составлен. Посмотрев на часы: о, уже без четверти девять, Дима начал застегивать куртку. На пороге столовой появился Семенов и махнул рукой:
– Мужики, пора, опоздаем!
Дима с Витей, махнув в ответ, пошли к выходу.
Вот каждый день одно и то же: получаешь запчасти, садишься с коллегами в машину и едешь, – думал Дима. – И так что, до старости? Вон Семенову – уже за сорок, механику – к полтосу, Гаранин тоже на возрасте – а все «Санек», «Васек», «Дэн»… А я – «Димон». Потом бац – и мы уже «Петрович», «Иваныч», «Саныч» – из пацанов в стариканы. А жить-то когда? Так все годы на этой тупой работе и проведешь, пожить не успеешь.
Работа в самом деле была так себе. Она заключалась в смене вышедшего из строя оборудования. Несложные платы или батареи, изредка что-то более серьёзное. Даже не обладая техническими навыками, с этими задачами мог справиться почти любой человек с улицы, прошедший короткое обучение. Как и Дима в своё время. Даже при условии, что техника несложная, и что компьютерный блок иногда нуждался в нажатиях пары клавиш. Все равно работа не доставляла радости.
Руководство компании располагало в разных районах города и пригорода несколькими сотнями точек, где были установлены комплексы телекоммуникационного оборудования. Бригада состояла из трёх человек: водитель и два техника.
Дима ловил себя на мысли, что он не делает ничего крутого, а просто получает деньги – неплохие деньги, как он считал. К тому же был и ещё один фактор, заставивший его пойти на эту работу – внезапная беременность жены. Нужно было срочно подумать, как заработать для семьи. И вот уже третий год он тянет лямку, забывая обо всем, откладывая решение важных проблем, которые витали в атмосфере рядом с ним и Лизой.
Нет, лучше не думать об этом. На работе его интересовали и развлекали истории коллег. Вот уж ни разу ни подумал бы, что так может быть, такие жизни. Здесь, в машине, едем на дальний пункт, можно сказать, командировка, но не особо далеко, всего пару часов езды, однако бригада так может сродниться, что мужики начинают рассказывать что-то совсем личное.
Семёнов сидел спереди и, уставившись в окно, рассказывал:
– Я всегда хотел сына, но когда родилась дочь! У! Это было прекрасно, я люблю её больше всего. Семья – святое! Хочу, чтоб у моей доченьки все было. Ты ж понимаешь, да, Димка, у тебя самого ж тоже дочка? Но, блин, не могу с одной бабой жить, и все тут. Жанна у меня – это ж песня… – говоря так, Семёнов вспоминал о любовнице. – Да, Димка, Жанка мне говорила, мол, только не бросай, я все смогу выдержать. Любовь это, наверное.
– Любовь?
– А ты думаешь, не бывает?! Вот Катюха, она же мне ноги мыла! Представляешь? – это воспоминание было уже о жене.
Любовница и жена Семёнова, к счастью, никогда не встречались вживую. Встречались они только здесь, в машине, виртуально, когда Семенов, здоровяк, бывший боксёр, рассказывал про них, как бы похвалялся, сравнивая и напоказ мучась от выбора. Сердце у него было доброе.
У Димы внутри что-то переворачивалось, когда он слышал об изменах. Но не осуждал Семенова, наоборот, он ему сочувствовал.
– Ну, а ты, Димон? Как у тебя с бабами?
– Я? Я очень люблю свою жену, – ровным голосом проговорил Дима.
Про себя он сказал ещё раз: «Я люблю Лизу Арефьеву». Но мантра, которая должна была заставить почувствовать любовь… Больше совсем не работала.
Приехав на точку, все трое вышли из машины и исполнили обязательный ритуал: выкурить сигарету. Дима не курил, но оставался с напарниками за компанию.
– Иди подыши с нами свежим воздухом, – дежурно пошутил Семенов.
Офисы здания, технического назначения коридоры – все было изучено почти до автоматизма, а нести тяжёлую сумку, баул с электроникой не доставляло особого затруднения Диме. В детстве и юношестве он занимался спортом, но сейчас на это просто не было времени, все отнимал рабочий процесс.
– Ну, вперед, – Семенов взял мощный серебряный кейс с инструментом из кузова микроавтобуса. – Наш четвертый, у него плата сгорела, вчера был скачок напряжения, вот и сгорел.
– Угу, понятно, пару болтов открутить да махнуть местами эти железяки. Где их делают, в Китае?
– Да, наверное, обычное китайское г*вно.
Семёнов и Дима прошли к проходной, над которой висела вывеска: «ПАО «Телекоммуникационные системы».
– Так, барышни, где тут больной? – посмеиваясь, обратился на вахту Семенов.
Две женщины среднего возраста в чёрной униформе посмотрели через стекло, и, узнав давно примелькавшееся лицо и улыбнувшись, открыли турникет.
Поднявшись на четвёртый этаж старого советского здания, бригада подошла к «серверной». Семенов деловито взялся за телефон.
– Сейчас позвоним... Але, девушка милая, нам бы в серверную попасть, ах уже идёте, ну ждём.
Девушка оказалась вполне миловидной. Пока она открывала серверную магнитным ключом, Семенов ей заулыбался и кокетливо подмигнул:
– Вы новенькая? Раньше не видел, а то, конечно, запомнил бы такую красавицу! Как вас зовут?
У девушки покраснели щеки и она опустила глаза:
– Да я тут на практике.
Дима подтолкнул Семенова в спину.
– Пошли, донжуан.
– Вы тут надолго? – спросила девушка. – Мне ждать или как тут происходит?
– Мы позвоним, как закончим, – сказал Дима и долгим взглядом проводил удаляющуюся стройную фигурку. Лиза до беременности тоже была такой стройненькой.
Семенов усмехнулся:
– Что, понравилась?
– Старик, ты спятил, у меня семья.
– У меня тоже, и что? Учишь тебя, учишь… Хороший левак знаешь как семью-то укрепляет?
– Да-да, знаю-знаю, – перебил Дима и хлопнул ладонью по плечу Семенова. – Давай, старый пёс, делом займёмся.
В душной серверной гудел рой вентиляторов кулеров. Стройными рядами протянулись столбы-стойки серверов. Починка прошла как обычно – ровно, как лист бумаги. Сорок-пятьдесят минут возни с проводами, продув сжатым воздухом микросхем и перезагрузка.
В помещении стоял неприятный запах изоляции. Когда дело было сделано, они, покидав сгоревшие платы в баул, позвонили – но закрывать серверную пришла не милая девушка, а одна из вахтерш. Они пошли на выход. Но на обратном пути бригада исполнила ещё один ритуал: кофе в автомате.
В некоторых офисах автоматы были вполне сносные, выдавали большие красные бумажные стаканы, в некоторых – нет. Бряцая, аппарат пожирал монеты и начинал, булькая и шипя, движение внутренних механизмов. Независимо от качества напитка, они всегда покупали по стаканчику и потом все трое дружно стояли на улице и, по-братски перешучиваясь, не спеша выпивали горький напиток.
Дима тоже пристрастился к кофе, дома он мог выпить несколько чашек подряд, ощущая прилив бодрости и непонятно откуда взявшейся радости. Этот эффект ему нравился, хотелось, чтоб он не кончался. Все проблемы с Лизой испарялись вместе с дымкой пара от чашки. Дима представлял улыбку дочери и Лизу, как мадонну, держащую малышку на руках. Все нормально.
Или нет?
Все чаще он замечал, что нечто важное ускользает от него. Прогнать эти мысли из головы могли чашечка кофе и оправдание: мне ведь всего тридцать три, успею ещё разобраться, что к чему.
Когда действие кофеина заканчивалось и прилив позитива улетучивался, все, что оставалось – только осадок на дне чашки с кофе – так же, как и в Диминых с Лизой отношениях. Чем дольше длился их брак, тем больше и темнее становился осадок. Поэтому Дима, если была возможность, предпочитал не ездить домой, лишь бы снова не соприкасаться с тоскливой атмосферой, бытовой ерундой и Лизиным нытьем.
Вот и сегодня он, несмотря на усталость, радовался, что работа затянулась и они закончили с последним объектом уже ближе к полуночи.
– Ну что, Димон, опять в барак? – так иронично Гаранин называл комнату на базе, в которой было несколько кроватей, немытое окно и затоптанный ковролин на полу.
– Устал. Посплю лучше побольше, чем мотаться туда-сюда, – ответил Дима.
Ехать домой правда было далеко, да и транспорт уже не ходил, а на такси денег жалко. Поэтому некоторые часто решали оставаться в этом помещении на ночь. Это было проще. Объем работы увеличивался, но людей больше не становилось, вот часто и приходилось впахивать до полуночи.
В столовой было душно. Широкие окна неуютно были занавешены офисными жалюзи, по краям пропуская жёлтый свет уличного освещения. Павел, такой же техник, сидел в серой робе напротив телевизора, ел из контейнера только что подогретый в микроволновке ужин. Телевизор с выключенным звуком показывал новости. Кадры, мелькая, рассказывали, как там мир за окнами. Было похоже на фильм про какой-то параллельный мир.
– Паша, а ты никогда не думал, что наша работа…
– Ну?
– Ну, что она плоская, как лист фанеры?
– Да мне пофиг, лишь бы деньги платили, – безразлично ответил Паша.
Дмитрий поднялся на этаж выше в гардеробную «стальных шкафчиков». Забрал из своего флисовую кофту и туго скрученный рулон туристической пенки. Он уже привычно оставался в «бараке» на ночь.
– Ночую на работе, приеду завтра, – набрал короткое сообщение жене. Быстро спрятал мобильник в карман и пошёл в «комнату отдыха».
Завод зашумел, да впрочем, и не переставал, ведь тем, кто работает в ночную, положено передать дела утренним. Как огромный дракон, живой, выбрасывающий в пространство лязг дверей, шум станков и гул агрегатов, завод оживал. Стальной гигант просыпался и, вопреки мифическим законам, при свете лучей солнца не каменел, а начинал двигаться.
Принадлежность к этому заводскому братству – вот то, что давало жизни смысл и вызывало улыбку. Спустившись из раздевалки в столовую, Дмитрий разговаривал по пути с коллегами, здоровался, раздавал крепкие мужские рукопожатия. Сегодня новая «миссия», – так шутили, получая наряд на замену и починку.
В столовой уже были люди, светился и орал телек – там показывали какой-то фильм. По обыкновению, это происходило каждое утро.
– Смотри, как он его! Потом уничтожат! – попивая дешёвый растворимый кофе, распространявший жуткий аромат на всю столовую, говорил механик, Санек Еремеев.
Санек выглядел, как неповоротливый пузырь с заплывшими глазами и круглыми щеками, и потому казалось, что он всегда немного улыбается. Его привычкой было комментировать фильмы и громко рассказывать, как, вероятно, будет развиваться сюжет фильма. Дара предвидения у него не было от слова совсем.
Ох уж эти утренние мужские собрания в столовой! Небольшой мужской клуб. И все уже надели корпоративную форму и походили на джентльменов, собравшихся выпить чашечку кофе и обсудить политику. Но этот клуб был куда менее изыскан: мат и нецензурная брань, скабрёзные анекдоты были обычным делом.
– Е-е-ей, смотрите-ка, кто тут у нас! – с улыбкой прокричал Дэн, заметив в коридоре входящего водителя. – Ах ты, старая бразильская проститутка! Выкарабкался с больничного!
Газов, сухощавый длинный водитель, отвечал сквозь хохот.
– Да, Дениска, принес тебе букет.
Такой неформальный стиль на грани фола был Диме сначала в новинку, до этого он работал с людьми, сделанными из другого, более сложного композита. Но потом привык – говорят же, мол, «Будь проще и народ к тебе потянется» – и хохотал со всеми.
– Хочешь анекдот, Санек? – другой водитель, Васек, подхватил волну.
– Ну давай, – с подозрением отозвался механик.
Васек начал на разные голоса:
– Тук-тук,
– Кто там?
– Смерть.
– Ну, и что?
– НУ, И ВСЕ!
Прошло пару секунд тишины. Наконец Санек прыснул:
– Ха-ах! – и заулыбался: – Юморист ты.
Дима с удовольствием заржал вместе со всеми. В дружелюбном этом ржании над анекдотом и над тугодумом Саньком смеха было примерно поровну.
– Привет, Димон! – увидев его, крикнул напарник, Витя Гаранин. Рабочая одежда небрежно висела на нем мешком, армейский ремень перетянул толстое пузо. Он работал водителем уже давно, пять лет, если быть точным.
– Что у нас сегодня? – Дима посмотрел на список на столе. Строчки и цифры передавали количество необходимых ремонтов и замен. – Ого, сегодня 36.
– Много, значит до глубокого вечера.
Распрямив плечи, Гаранин развалился на стуле и повернулся к подходящему Диме:
– Прикинь, у нас вчера заморозки были. На виадуке побилось столько машин, на спуск вниз, – обратным движением он навалился на стол. Ручкой он вычерчивал на листке цифры, на экране телефона горела карта города.
– Да? – сев на стул рядом, ответил Дима рассеянно и из вежливости присвистнул.
– Автополив сработал ночью, вот каток и образовался, – неторопливо склоняя голову то на один бок, то на другой, Витя Гаранин легко постукивал ручкой об лист бумаги. Время от времени Витя подымал взгляд на потолок, прикидывая что-то в голове, и записывал очередную цифру.
– Ну нам нечего бояться, мы на шипах уже, – Дима безучастно пожал плечами.
Встав и подойдя к окну, он облокотился на подоконник и посмотрел через стекло на серые змеи асфальтовых дорог, сплетающихся в развязку. Наступали заморозки. Деревья в городе не так сильно желтели, подземные теплотрассы давали им последний шанс выжить, но борьба почти проиграна. Краски осени слегка ободрили его.
– Ну, все, готово, – отодвинув лист рукой, произнёс Гаранин, вставая.
Маршрут на сегодня был составлен. Посмотрев на часы: о, уже без четверти девять, Дима начал застегивать куртку. На пороге столовой появился Семенов и махнул рукой:
– Мужики, пора, опоздаем!
Дима с Витей, махнув в ответ, пошли к выходу.
Вот каждый день одно и то же: получаешь запчасти, садишься с коллегами в машину и едешь, – думал Дима. – И так что, до старости? Вон Семенову – уже за сорок, механику – к полтосу, Гаранин тоже на возрасте – а все «Санек», «Васек», «Дэн»… А я – «Димон». Потом бац – и мы уже «Петрович», «Иваныч», «Саныч» – из пацанов в стариканы. А жить-то когда? Так все годы на этой тупой работе и проведешь, пожить не успеешь.
Работа в самом деле была так себе. Она заключалась в смене вышедшего из строя оборудования. Несложные платы или батареи, изредка что-то более серьёзное. Даже не обладая техническими навыками, с этими задачами мог справиться почти любой человек с улицы, прошедший короткое обучение. Как и Дима в своё время. Даже при условии, что техника несложная, и что компьютерный блок иногда нуждался в нажатиях пары клавиш. Все равно работа не доставляла радости.
Руководство компании располагало в разных районах города и пригорода несколькими сотнями точек, где были установлены комплексы телекоммуникационного оборудования. Бригада состояла из трёх человек: водитель и два техника.
Дима ловил себя на мысли, что он не делает ничего крутого, а просто получает деньги – неплохие деньги, как он считал. К тому же был и ещё один фактор, заставивший его пойти на эту работу – внезапная беременность жены. Нужно было срочно подумать, как заработать для семьи. И вот уже третий год он тянет лямку, забывая обо всем, откладывая решение важных проблем, которые витали в атмосфере рядом с ним и Лизой.
Нет, лучше не думать об этом. На работе его интересовали и развлекали истории коллег. Вот уж ни разу ни подумал бы, что так может быть, такие жизни. Здесь, в машине, едем на дальний пункт, можно сказать, командировка, но не особо далеко, всего пару часов езды, однако бригада так может сродниться, что мужики начинают рассказывать что-то совсем личное.
Семёнов сидел спереди и, уставившись в окно, рассказывал:
– Я всегда хотел сына, но когда родилась дочь! У! Это было прекрасно, я люблю её больше всего. Семья – святое! Хочу, чтоб у моей доченьки все было. Ты ж понимаешь, да, Димка, у тебя самого ж тоже дочка? Но, блин, не могу с одной бабой жить, и все тут. Жанна у меня – это ж песня… – говоря так, Семёнов вспоминал о любовнице. – Да, Димка, Жанка мне говорила, мол, только не бросай, я все смогу выдержать. Любовь это, наверное.
– Любовь?
– А ты думаешь, не бывает?! Вот Катюха, она же мне ноги мыла! Представляешь? – это воспоминание было уже о жене.
Любовница и жена Семёнова, к счастью, никогда не встречались вживую. Встречались они только здесь, в машине, виртуально, когда Семенов, здоровяк, бывший боксёр, рассказывал про них, как бы похвалялся, сравнивая и напоказ мучась от выбора. Сердце у него было доброе.
У Димы внутри что-то переворачивалось, когда он слышал об изменах. Но не осуждал Семенова, наоборот, он ему сочувствовал.
– Ну, а ты, Димон? Как у тебя с бабами?
– Я? Я очень люблю свою жену, – ровным голосом проговорил Дима.
Про себя он сказал ещё раз: «Я люблю Лизу Арефьеву». Но мантра, которая должна была заставить почувствовать любовь… Больше совсем не работала.
Приехав на точку, все трое вышли из машины и исполнили обязательный ритуал: выкурить сигарету. Дима не курил, но оставался с напарниками за компанию.
– Иди подыши с нами свежим воздухом, – дежурно пошутил Семенов.
Офисы здания, технического назначения коридоры – все было изучено почти до автоматизма, а нести тяжёлую сумку, баул с электроникой не доставляло особого затруднения Диме. В детстве и юношестве он занимался спортом, но сейчас на это просто не было времени, все отнимал рабочий процесс.
– Ну, вперед, – Семенов взял мощный серебряный кейс с инструментом из кузова микроавтобуса. – Наш четвертый, у него плата сгорела, вчера был скачок напряжения, вот и сгорел.
– Угу, понятно, пару болтов открутить да махнуть местами эти железяки. Где их делают, в Китае?
– Да, наверное, обычное китайское г*вно.
Семёнов и Дима прошли к проходной, над которой висела вывеска: «ПАО «Телекоммуникационные системы».
– Так, барышни, где тут больной? – посмеиваясь, обратился на вахту Семенов.
Две женщины среднего возраста в чёрной униформе посмотрели через стекло, и, узнав давно примелькавшееся лицо и улыбнувшись, открыли турникет.
Поднявшись на четвёртый этаж старого советского здания, бригада подошла к «серверной». Семенов деловито взялся за телефон.
– Сейчас позвоним... Але, девушка милая, нам бы в серверную попасть, ах уже идёте, ну ждём.
Девушка оказалась вполне миловидной. Пока она открывала серверную магнитным ключом, Семенов ей заулыбался и кокетливо подмигнул:
– Вы новенькая? Раньше не видел, а то, конечно, запомнил бы такую красавицу! Как вас зовут?
У девушки покраснели щеки и она опустила глаза:
– Да я тут на практике.
Дима подтолкнул Семенова в спину.
– Пошли, донжуан.
– Вы тут надолго? – спросила девушка. – Мне ждать или как тут происходит?
– Мы позвоним, как закончим, – сказал Дима и долгим взглядом проводил удаляющуюся стройную фигурку. Лиза до беременности тоже была такой стройненькой.
Семенов усмехнулся:
– Что, понравилась?
– Старик, ты спятил, у меня семья.
– У меня тоже, и что? Учишь тебя, учишь… Хороший левак знаешь как семью-то укрепляет?
– Да-да, знаю-знаю, – перебил Дима и хлопнул ладонью по плечу Семенова. – Давай, старый пёс, делом займёмся.
В душной серверной гудел рой вентиляторов кулеров. Стройными рядами протянулись столбы-стойки серверов. Починка прошла как обычно – ровно, как лист бумаги. Сорок-пятьдесят минут возни с проводами, продув сжатым воздухом микросхем и перезагрузка.
В помещении стоял неприятный запах изоляции. Когда дело было сделано, они, покидав сгоревшие платы в баул, позвонили – но закрывать серверную пришла не милая девушка, а одна из вахтерш. Они пошли на выход. Но на обратном пути бригада исполнила ещё один ритуал: кофе в автомате.
В некоторых офисах автоматы были вполне сносные, выдавали большие красные бумажные стаканы, в некоторых – нет. Бряцая, аппарат пожирал монеты и начинал, булькая и шипя, движение внутренних механизмов. Независимо от качества напитка, они всегда покупали по стаканчику и потом все трое дружно стояли на улице и, по-братски перешучиваясь, не спеша выпивали горький напиток.
Дима тоже пристрастился к кофе, дома он мог выпить несколько чашек подряд, ощущая прилив бодрости и непонятно откуда взявшейся радости. Этот эффект ему нравился, хотелось, чтоб он не кончался. Все проблемы с Лизой испарялись вместе с дымкой пара от чашки. Дима представлял улыбку дочери и Лизу, как мадонну, держащую малышку на руках. Все нормально.
Или нет?
Все чаще он замечал, что нечто важное ускользает от него. Прогнать эти мысли из головы могли чашечка кофе и оправдание: мне ведь всего тридцать три, успею ещё разобраться, что к чему.
Когда действие кофеина заканчивалось и прилив позитива улетучивался, все, что оставалось – только осадок на дне чашки с кофе – так же, как и в Диминых с Лизой отношениях. Чем дольше длился их брак, тем больше и темнее становился осадок. Поэтому Дима, если была возможность, предпочитал не ездить домой, лишь бы снова не соприкасаться с тоскливой атмосферой, бытовой ерундой и Лизиным нытьем.
Вот и сегодня он, несмотря на усталость, радовался, что работа затянулась и они закончили с последним объектом уже ближе к полуночи.
– Ну что, Димон, опять в барак? – так иронично Гаранин называл комнату на базе, в которой было несколько кроватей, немытое окно и затоптанный ковролин на полу.
– Устал. Посплю лучше побольше, чем мотаться туда-сюда, – ответил Дима.
Ехать домой правда было далеко, да и транспорт уже не ходил, а на такси денег жалко. Поэтому некоторые часто решали оставаться в этом помещении на ночь. Это было проще. Объем работы увеличивался, но людей больше не становилось, вот часто и приходилось впахивать до полуночи.
В столовой было душно. Широкие окна неуютно были занавешены офисными жалюзи, по краям пропуская жёлтый свет уличного освещения. Павел, такой же техник, сидел в серой робе напротив телевизора, ел из контейнера только что подогретый в микроволновке ужин. Телевизор с выключенным звуком показывал новости. Кадры, мелькая, рассказывали, как там мир за окнами. Было похоже на фильм про какой-то параллельный мир.
– Паша, а ты никогда не думал, что наша работа…
– Ну?
– Ну, что она плоская, как лист фанеры?
– Да мне пофиг, лишь бы деньги платили, – безразлично ответил Паша.
Дмитрий поднялся на этаж выше в гардеробную «стальных шкафчиков». Забрал из своего флисовую кофту и туго скрученный рулон туристической пенки. Он уже привычно оставался в «бараке» на ночь.
– Ночую на работе, приеду завтра, – набрал короткое сообщение жене. Быстро спрятал мобильник в карман и пошёл в «комнату отдыха».
